Текст песни Schokk feat. She-Raw - Блудный сын
Просмотров: 6
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Schokk feat. She-Raw - Блудный сын, а также перевод песни и видео или клип.
Но боятся одиночества, глупости, если Германия - земля отцов, я Блудный сын. Вернулся ни с чем.
У родителей единственный приют и ночлег, я однолюб и вообще.
Моя душа не покидала этот лабиринт, знакомых переулков и стен.
Город Бамберг, моя родина Германия, оба Франкфурт.
Одинокий волк в наушниках желтых, я как всегда брожу по улицам ночью,
С ухмылкой: "Марки поцелуй меня в ж*пу."
Характер человека мерзкий, псы честнее, общество не терпит дерзких личностей.
Мой поезд мчится, я в дали от дома, в дали от бед своих, с бутылкой рома.
Но я привык в пути и жить как зомби, таким как мы команда: "Спим, когда ?"
Тут мало, что меняется, мало, что ведет к концу.
Тут каждому найдется, пара твердых кулаков к лицу.
Та же постановка и пот льется по лбу, лишь барыги молодеют, но все то же продается,
Гастрономам - спидос, адвокатам - кокос, рельсы по венам, изо рта паровоз.
Товар на разнос, наркота - лавандос, лох ложится под мента, а цена под спрос.
Прослушка сериал, но палево факт тут. Меняют ти-мобайл на аилдыс карту
Купить или продать, друг, смотря что тебе нужно - путь в Чихай или Франкфурт.
Мульти-пульти будит злость и страх, Берлин - город беременных сестер в платках.
Над этим Бог и Аллах играют в ШеихАмат, и как только ШейхАмат- шей на шею канат.
Кто-то бежал из Совка, кто-то из Ближнего Востока, а толку?
Родителям с дипломом, фабрик или на стройку.
Мама, мы все тяжело больны, все мы пациенты.
Русскоязычных в местных тюрьмах семьдесят процентов.
Поколение дебилов, алкашей отцов.
Оставляют матерей и жен, на коленях у могилы.
Менты - враги, но не дай Бог что-то, каждый наберет сто десять.
Или что б отпустили с радостью споет им песен.
На воле все мы герои, всем закон - Омерта.
Тот кто громче всех орет, закономерно, запомни это.
Скажи трепло, начнет икать, каждый второй примерно.
Для меня жизнь изменить, как поменять квартиру.
Сам не на что не способен, меня не критизируй.
Я говорю, что знаю, пережил, видел и, в этом фильме вы сидите в креслах - зрители.
Шум и гам в этом логове жутком, но всю ночь, напролёт, до зари,
Я читаю стихи п*оституткам, порчу взлетными обе ноздри.
Шум и гам в этом логове жутком, но всю ночь, напролёт, до зари,
Я читаю стихи п*оституткам, порчу взлетными обе ноздри. For thirty years, I’ve grown used to living like a stray dog on the streets—people cope with it in different ways.
But they fear loneliness and folly; if Germany is the land of my fathers, then I am the Prodigal Son. I’ve returned with nothing.
My parents’ home is my only refuge and shelter; I am a one-woman man—that’s just how I am.
My soul has never truly left this labyrinth—these familiar alleys and walls.
The city of Bamberg, my homeland Germany—and both Frankfurts.
A lone wolf in yellow headphones, I roam the streets at night, just as always,
With a smirk: "Deutsche Post—kiss my ass."
Human nature is vile; dogs are more honest. Society has no tolerance for defiant souls.
My train rushes on; I am far from home, far from my troubles, with a bottle of rum in hand.
But I’ve grown accustomed to life on the road, living like a zombie—for guys like us, the motto is: "Sleep? When?"
Little ever changes here; little ever reaches a true conclusion.
Here, everyone eventually finds a pair of hard fists coming straight for their face.
It’s the same old script, with sweat pouring down foreheads; only the dealers seem to get younger, yet the same old wares are still being sold:
Speed for the regulars, coke for the lawyers—tracks running up veins, and clouds of smoke billowing from mouths.
The goods are peddled everywhere; drugs mean cash. The sucker rolls over for the cop, while the price fluctuates with the demand.
It’s a real-life *Wire*—surveillance is a fact of life here. They swap out their T-Mobile SIMs for anonymous prepaid cards.
To buy or to sell, friend? It all depends on what you need—a one-way ticket to China or to Frankfurt.
The urban chaos stirs up anger and fear; Berlin is a city of pregnant sisters in headscarves.
High above it all, God and Allah play a game of *Sheikh-mate*—and the moment the Sheikh is checkmated, a noose is tightened around his neck. Some fled the Soviet Bloc, others the Middle East—but what good did it do?
For parents with degrees: the factory floor or the construction site.
Mom, we are all gravely ill; we are all patients here.
Seventy percent of the local prison population is Russian-speaking.
A generation of morons, of alcoholic fathers.
Leaving behind their mothers and wives, kneeling at the graveside.
The cops are the enemy—yet God forbid something happens, and everyone dials 911.
Or, just to get released, they’ll happily sing the cops a tune.
When we’re free, we’re all heroes; for everyone, the law is Omertà.
The one who shouts the loudest is, inevitably, the biggest windbag—remember that.
Call someone a loudmouth, and—roughly every other guy—will start to squirm.
For me, changing my life is as simple as moving apartments.
You can’t do a damn thing yourself, so don’t you criticize me.
I speak only of what I know, what I’ve lived through and seen; and in this movie, you’re just sitting in your seats—the audience.
Noise and chaos fill this ghastly den, yet all night long, until the dawn,
I recite poetry to the hookers, ruining both my nostrils with a "takeoff."
Noise and chaos fill this ghastly den, yet all night long, until the dawn,
I recite poetry to the hookers, ruining both my nostrils with a "takeoff."
Контакты